Ваш логин:
Ваш пароль:

Регистрация
запомнить меня
Забыли пароль?
На главную
Обратная связь
Карта сайта
От редактора Хроника COMSTAR Новости рынка Индекс
ПРОСТРАНСТВО >> ОХРАННАЯ ГРАМОТА

Чем больше всего гордится дизайнер Оксана Ярмольник?

Диапазон ее деятельности впечатляет — это и работа над театральными сценическими костюмами, и дизайн интерьеров, женской и детской одежды, наконец, производство мягких игрушек и даже создание сказок. Но есть еще одна сфера деятельности, о которой Оксана говорит горячо и страстно. Это — благотворительность. «Я рассказываю об этом для того, чтобы многие-многие другие люди последовали по тому же пути», — говорит Оксана и призывает всех помогать друг другу.

Всем своим способностям, утверждает Оксана, она обязана прабабушке, прадедушке, бабушке, дедушке, папе и маме. Действительно, ей очень повезло родиться в творческой семье, в которой были и художники, и актеры, и те, кого сегодня называют «кутюрье», и писатели, и драматурги — в общем, она просто не могла не стать тем, кем стала.

— Оксана, расскажите об истоках вашей творческой личности...

— Мой прадед Илья Ильич Шнейдер, дамский портной, имел, как назвали бы сейчас, «Дом моды». А тогда это было просто ателье в Камергерском переулке недалеко от МХАТа. И все мхатовские актрисы, весь московский бомонд одевался у него. Еще он владел магазином на Кузнецком, регулярно ездил в Париж узнавать о новинках моды, изучал модели, потом фантазировал, придумывал что-то свое. Я думаю, во мне проявились в первую очередь его гены.

— А актрисой вам не хотелось стать? У вас ведь и актерские корни есть?

— Да, актрисой, примадонной в оперетте, была моя бабушка по папиной линии, а мой дед, ее муж, был импресарио. Он работал с такими корифеями русского оперного искусства, как Шаляпин, Собинов. Более того, Собинов стал крестным папой моего отца. А мой двоюродный дед, дядя отца, по приказу Луначарского основал школу Айседоры Дункан и возглавил ее, оставаясь близким другом Айседоры и Сергея Есенина. Написал про них воспоминания, которые издавались в России, Америке, странах Европы. Многие из них получили известность — к примеру, «Записки старого москвича», «Встречи с Есениным». Они и сейчас переиздаются. Я росла в большой семье и имела возможность слушать все эти замечательные истории.

— Такое знаменитое прошлое семьи, наверное, обязывает держать высокую планку всем ее потомкам?

— Потомков осталось не так уж и много — я да мой троюродный племянник. В моей семье было немало и хорошего, и не очень. Троюродные братья, все очень талантливые, одаренные художники, жили в центре Москвы, на Пушечной улице. Рядом располагались Госцирк, ВТО, ЦДРИ, ресторан «Савой», где проводила время «золотая молодежь». И эта жизнь богемы оказалась для братьев не по силам. А папин племянник был просто гением. Он погиб во время войны. Но если бы остался жив, то, безусловно, мог бы стать яркой фигурой российской культуры.

— Вашей дочери передались художественные гены?

— Да, Саша окончила Строгановку, работает дизайнером.

— А в актерство, по папиным стопам, ее не тянет?

— Нет, равно как и меня, хотя мне прочили актерское будущее.

— Чем сейчас увлечена Оксана Ярмольник?

— В данный момент я занимаюсь созданием интерьеров. Это очень интересно, у меня много предложений, масса идей. Вообще, как это часто бывает, увлечение дизайном помещений началось с личного опыта — когда я занялась своим первым ремонтом в квартире. Тогда, в 1970-е годы, я одной из первых все ломала и объединяла — убирала стены, делала перепланировку, строила студии.

— А ремонт в доме на Рублевке, который, как известно, у вас идет уже лет двадцать, закончен?

— Любой дом требует постоянного ухода и поддержки. Если в доме не жить, не заниматься им, он начинает разрушаться. Может сложиться ложное впечатление, что у меня дома вечный ремонт, но это не так. Даже если и производятся какие-то переделки, их никто не видит, они никак не влияют на нашу жизнь, не разрушают ее уют и порядок.

— Вы как-то сказали, что наиболее полно реализовываете себя в профессии театрального художника.

— Мне повезло работать с лучшим российским театральным художником Александром Боровским, мы уже много лет сотрудничаем и еще больше — с самого детства — дружим. В этом году мне было приятно встретиться с ним на постановке пьесы Чехова «Иванов» во МХАТе. Как всегда, Александр придумал массу интересных решений — например, в самом начале спектакля, когда открывается занавес, на сцене виден вырубленный сад. Это очень мощная, настоящая чеховская метафора о загубленной жизни. Люди должны понимать: что бы ни происходило с ними — несостоявшаяся любовь, утраченные иллюзии, болезнь, смерть — все это составляющие жизни. Не забывайте, что это комедия, такой чеховский черный юмор.

— Как обычно складываются ваши отношения с режиссерами?

— Режиссер это главное действующее лицо в процессе под названием «театральный спектакль». И конечная идея сценических образов полностью зависит от его видения. Другое дело — актер. Он смотрит на все изнутри, поначалу не видя произведения целиком. Естественно, выходя на сцену, он становится главным. Но пока идет подготовка, приходится объяс­нять суть замысла, идеи — «что такое хорошо и что такое плохо». Помните, как у Жванецкого: «Если ты французских сапог не видал, то наши — вот такие!!!» И это относится не только к актерам. Многое в работе зависит от образования, жизненного опыта, кругозора каждого из создателей спектакля или фильма.
Как-то мы работали на картине Дуни Смирновой «Связь». С нами был художник-реквизитор с «Ленфильма», мужчина 60 лет. По сценарию он должен был оформить квартиру очень состоятельного москвича и его «гламурной» супруги. Я выступала в качестве художника по костюмам и стилиста — создавала образы актеров, одевала их, придумывала костюмы и, конечно, помогала на площадке, потому что оставаться в стороне было невозможно. Представляете себе, этот реквизитор, оформляя ванную комнату нашей героини, приносит с рынка три китайских полотенчика в цветочек. На мое предложение купить просто белые полотенца и положить их стопкой он возмущенно отвечает, что в семье три человека и как они узнают, какое из них чье?! Или, оформляя сцену в ресторане в Куршевеле, он поставил на столик мартини, другие бутылки с иностранными наклейками, нарезку разложил и рядом пристроил салатики с корейской морковкой! Просто устроил поминки в корпоративном ресторане в стиле восьмидесятых! И это, по его мнению, Куршевель, горный курорт, Франция, наше время! Вот и приходится объяснять, почему полотенца должны быть белыми.

— А в фильме «Стиляги», в котором в качестве сопродюсера с Валерием Тодоровским выступил и Леонид Ярмольник, вы принимали участие?

— Там работал потрясающий художник Александр Осипов, он всегда сотрудничает с Тодоровским. Поскольку с Валерой мы дружим, то можно сказать, эта картина тоже через меня прошла. И я полностью разделяю идею яркого и красочного образа стиляг и монохромного и лаконичного стиля комсомольцев. Хотя все очень условно, так как это не исторический фильм, а мюзикл.

— Чем вы занимались в последнее время?

— С Александром Боровским мы участвовали в постановке Валерия Фокина «Гамлета» Шекспира в питерском Александринском театре. Это большой проект, с участием многих актеров. В нем исторические и современные костюмы постоянно меняются, воплощая главную идею режиссера: независимо от того, где это происходит — у королей в Дании или в кулуарах верховной власти в России в наше время, все люди устроены одинаково, все обуреваемы одними и теми же страстями. Это история в истории, идея объединения времени и человека. Сценографически спектакль решен весьма необычно, Фокин, как всегда, показал себя смелым, жестким, лаконичным режиссером. «Гамлет» по Фокину получился недолгим, очень современным, интересным, в прозе — режиссер специально отказался от поэтического слога.

— Вы ведь и на телевидении сказали свое слово? Известно, что все телепрограммы, которые вел Леонид Ярмольник — «L-клуб», «Золотая лихорадка», «Отель» и «Гараж» — были костюмированы вами? А как сейчас строятся ваши взаимоотношения с телевидением?

— Леня кроме передачи КВН в телевизионных проектах не участвует, и делает это сознательно, в чем я его поддерживаю. Последний проект, который он вел — «Форд Баяр». Леня получил удовольствие от того, в каком месте это происходило, от того, что программа получилась не пошлая и не жестокая. Там настолько все безопасно, настолько соблюдены права участников — и людей, и животных, и даже насекомых. За время съемок не пострадала в прямом смысле слова ни одна муха. Потому что буквально все мухи, пиявки и опарыши, участвующие в передаче, находятся под защитой ЮНЕСКО, все очень дорого стоят, они стерильны и были специально выращены для съемок. Вы, кстати, знаете, сколько стоят эти мухи? Бешеные деньги! Эти мухи — знаменитые актеры, они снимались во многих картинах! Их разводят на специальной ферме, у них генетически выведен талант красиво ползать, но не улетать! Так, если нужно снять двадцать дублей с ползающими мухами в кадре, то они двадцать дублей и будут ползать, никуда не улетая. По одной и той же траектории!
Что касается телевидения, то пока делать там что-то нет желания — телевизор мы смотрим все меньше и меньше. Времена изменились, мы даже газет не читаем — на это есть Интернет. Но, с другой стороны — сколько деревьев сохраняется благодаря снижению интереса к печатной прессе!

— У меня не заканчиваются вопросы о ваших многочисленных занятиях...

— На самом деле я с большим удовольствием говорю об этом. У меня есть еще одна сфера деятельности, о которой я не могу промолчать. Видите на стене грамоту? Она свидетельство тому, что я являюсь «Хранителем ребенка». Вот этим действительно можно похвастаться! На моем счету несколько спасенных детских жизней. Я рассказываю об этом для того, чтобы многие-многие другие люди последовали по тому же пути, став защитниками детей.

— Оксана, эта благотворительная деятельность напрямую связана с еще одним вашим увлечением — изготовлением мягких игрушек. Вы создаете уникальные произведения искусства. С чего началась эта любовь?

— Все началось в 2000 году, и тогда же в моей жизни появилась благотворительная программа «Линия жизни» (сейчас уже одноименный благотворительный фонд), которая занималась спасением тяжелобольных детей. Я встретилась с президентом программы Фаиной Захаровой и вскоре была приглашена в состав Попечительского совета. И вот уже много лет мы активно работаем вместе с другими его членами — Андреем Бильжо, Юрием Кабаладзе, Сергеем Шакуровым, Светланой Сорокиной, Алексеем Венедиктовым, Яковом Брандтом и другими замечательными людьми нашей страны. Это общественная деятельность для всех нас, но самая важная и почетная. Бильжо, Захарова и я — мы креативные активисты, придумываем многие мероприятия. Например, в настоящий момент планируем издать книгу с автографами представителей русской культуры конца XX — начала XXI века. Подобная книга была издана в 20-е годы прошлого века, в ней собраны автографы выдающихся людей того времени — писателей, актеров, поэтов. Увидев ее однажды, мы решили сделать аналогичную, чтобы потом продать на аукционе, а вырученные средства направить на лечение детей. Книга готовится к печати, уже выбрано издательство. Нам помогают очень многие.

— Психологи считают, что любовь к куклам служит способом продления счастливого детства или восстановления после детского стресса. В вашем случае что это?

— Наверное, все-таки продолжение счастливого детства. Потому что оно у меня довольно рано закончилось — мама умерла, когда мне исполнилось шесть. Но эти шесть лет были суперсчастливыми, мама была моим фанатом — все лучшие игрушки «Детского мира» незамедлительно появлялись у меня. Но свое взрослое увлечение игрушками я бы не считала «способом продления детства». Я рано повзрослела, и сейчас во мне нет детской наивности. Игрушки доставляют эстетическую радость. Говорят, коллекционеры старинных игрушек в душе дети — ничего подобного. По крайней мере те из них, кого я знаю (а это владельцы крупных галерей старинных кукол), таких зубастых акул еще поискать!

— Что вы думаете о благотворительности в России?

— Важно, чтобы люди поняли, что государство совсем не обязано заниматься благотворительностью, это должны делать мы сами, мы обязаны друг другу помогать. От этого люди становятся лучше!

— Кстати, о необходимости помогать друг другу. Ваш супруг Леонид Ярмольник также помогает многим своим знакомым, попавшим в беду. Так, Леонид Филатов считал его своим «ангелом хранителем» и говорил, что таких, как он сам, попавших в беду артистов и получивших помощь от Леонида, много.

— Леня и Филатов были приятелями, вместе работали в театре на Таганке. Он имел возможность помочь ему, и он это сделал. А как же иначе?

— В вашей семье все такие?

— Мы так воспитаны. Мне странно, когда люди не помогают друг другу! Когда обманывают или предают. Не могу видеть человеческого горя. Наверное, это связано со стремлением находиться в гармонии с окружающей средой. Переживаю, видя бездомную голодную и больную собаку. Я должна ее подобрать, вылечить...

— И вы это делаете?

— А как же, конечно! У нас дочка волонтер (семейное воспитание), о чем я уже и жалею, так как она тратит на это очень много времени, которого ей и так не хватает. Но, с другой стороны, я в ней это уважаю, понимаю, что она пошла дальше меня.

— Что вы имеете в виду?

— Она вместе с единомышленниками занимается приютами для собак, ездит в эти приюты, кормит, лечит, устраивает их питомцев в дома к новым хозяевам, собирает корм, средства на лечение, лекарства. Многие помогают деньгами — это первая стадия благотворительности. Но самое важное происходит, когда ты сам участвуешь в оказании помощи конкретным животным — больным, искусанным, изможденным. И огромная радость бывает, когда удается вылечить и найти им новых хозяев. Слава Богу, это происходит! Так, за год ребята пристроили 170 собак! Наши дети по ночам варят еду, встречаются, забирают корм, лекарства, в Интернете выкладывают все чеки за лекарства, чтобы их никто не заподозрил в обмане, едут и кормят 400 — 500 собак. Потом выгуливают на поводке, поскольку животные содержатся в перенаселенных клетках.

— А собаки не кусаются?

— Вы знаете, собаки все понимают. И просто так никогда никого не укусят.

— Вопрос для стильного дизайнера — что такое стильная женщина?

— Стиль начинается с чисто вымытых волос. Как говорила Коко Шанель, «вымытые волосы — уже шикарно». Для меня это тоже важно. Я часто бываю в платках или каких-то беретах, так как сталкиваюсь с проблемой плохо уложенных волос, а каждый день заниматься прической — нереально. Вот и завязываю платок как-нибудь интересно и выхожу из положения. И еще имеет значение, какое на женщине белье — оно должно быть красивым всегда. И последнее — обувь. Даже неважно, в чем ты одета, главное — качественное белье, замечательная обувь и чистые волосы!

— Кто ваши учителя в профессии и в жизни?

— В какой-то степени мой муж Леонид Ярмольник оказался учителем, приучив меня к порядку. Он внутренне очень дисциплинированный, наверное, я от него это переняла. В профессии — Саша Боровский. Давид Боровский — мой учитель и мой кумир. У меня было такое счастье в жизни — я с ним работала. Все мои коллеги — мои учителя! Надеюсь, и я их чему-то научила. Вообще, мы все друг для друга и учителя, и ученики! Мне повезло работать с Олегом Табаковым, Сергеем Женовачем, Владимиром Машковым, Олегом Янковским, все они близкие друзья и учителя.

Лариса Левитас

 


Для того, чтобы оценить статью или добавить комментарий, пожалуйста, введите свои логин и пароль или зарегистрируйтесь.


Наверх  Оглавление раздела    Предыдущая статья  Следующая статья