Ваш логин:
Ваш пароль:

Регистрация
запомнить меня
Забыли пароль?
На главную
Обратная связь
Карта сайта
Хроника COMSTAR Новости рынка Индекс
ИСКУСCТВО >> АКВАРЕЛЬ ОТ АНДРИЯКИ

Акварель созвучна нашему времени, она универсальна – считает знаменитый российский художник и дарит читателям рождественский подарок

Вся Москва в биллбордах «Школа Андрияки». Что это? Для кого? А еще в столичном метрополитене курсирует необычный, раскрашенный изнутри акварельный поезд. Школу, поезд и множество авторских выставок можно объединить одним словом — «акварель». Придумал все это и воплотил в жизнь, замечательный художник Сергей Андрияка.

Сергей Андрияка уже давно привык спать по 3-4 часа в сутки. Иначе не успеть сделать задуманное: даже на любимое занятие — живопись — у него остается только ночь. В таком режиме он живет уже много лет. Только в выходные, когда приезжает на дачу, позволяет себе немного отдохнуть — поспать хотя бы 6 — 7 часов.

На что уходит дневное время?
На решение текущих проблем — по Школе акварели, например, которой я руковожу. Кроме того, сейчас создается Академия акварели — высшее учебное заведение, где будет много направлений обучения — настенные росписи, витражи, мозаика, фреска, скульптура малых форм, офорт, масляная живопись, пастель, иконопись, реставрация, дизайн, компьютерная графика...

Эти специалисты, по-вашему, будут востребованы?
Сегодня катастрофически не хватает людей с хорошими, профессиональными навыками рисования. Отличительной особенностью обучения в нашей академии станет ее тесная связь с выполнением конкретных заказов. Моя задача будет заключаться в том, чтобы найти такие заказы — государственные или негосударственные. Ведь сколько еще надо отреставрировать, например, в иконописи! Но нет средств. А как нуждаются в хороших эскизах производители фарфора! Мы планируем проводить в стенах академии конкурс проектов, и победивший проект будет воплощать весь курс — в том числе за счет имеющихся у академии исходных материалов. Это, несомненно, удешевит процесс.
По-моему, во многом благодаря вам к акварельной живописи сегодня так вырос интерес.
Акварель созвучна нашему времени, она универсальна. Возьмем, к примеру, офисный стиль. Традиционную картину маслом трудно представить в обстановке хай-тек или модерн, она будет смотреться чужеродно. Акварель же окажется на своем месте. Как и в традиционном, например, старомосковском интерьере, где живут несколько поколений интеллигенции — с антикварной мебелью, книгами, альбомами. Акварель в отличие от масляной живописи — прозрачная, светящаяся. И поэтому имеет огромную силу воздействия.

Народный художник
Сергей Николаевич Андрияка родился 14 июля 1958 г. в Москве в семье заслуженного художника России Николая Андрияки. В 1976-м окончил МСХШ при институте им. В.И. Сурикова, затем сам институт. В 1982-1985 гг. работал в творческих мастерских Академии художеств СССР. В 1985-1989 гг. — старший преподаватель института им. В.И. Сурикова. С 1999 г. — руководитель Московской государственной специализированной Школы акварели Сергея Андрияки с музейно-выставочным комплексом. Провел более 250 выставок.
Народный художник РФ, действительный член Российской академии художеств.

А хрупкость акварелей не делает их срок ограниченным?
Ошибочное мнение! Оно основано на том, что масляная живопись создается на холсте, это придает ей фундаментальность, акварель же — на бумаге, что якобы указывает на ее хрупкость. Но все не так. Существуют примеры акварельной живописи, которая уже прожила более пятисот лет и дошла до нас в прекрасном состоянии. При этом значительный срок она хранилась вовсе не в музейных условиях: акварели висели в обычных домах, на стенах, без учета оптимальной температуры, воздействия света и т.п. У акварели только один недостаток, если вообще правильно так сказать. Ее надо предохранять от пыли, которая, например, может забираться в поры бумаги — хранить под стеклом, в рамочке.

А сырость?
Сырость противопоказана любой живописи — и акварельной, и масляной, и фрескам. Даже скульптуре.

Вы хотите разбить представление многих о том, что отличительным признаком акварели являются ее небольшие размеры?
Недавно, находясь с супругой в Лондоне, мы зашли в Королевскую академию, где были выставлены уникальные акварели китайских мастеров ХV-ХVII веков. Мы увидели потрясающие вещи! Размеры некоторых свитков достигали в длину 67 метров! На них были изображены крошечные человечки. Там же был представлен конный темперный портрет трехметровой высоты. Поразило, что эти картины, написанные водяными красками, создавались примерно в те же годы, когда в Европе жили и творили Гольбейн, Дюрер. Честно говоря, мне кажется, что китайцы того времени были посильнее европейцев. Что касается моих работ, то и у меня есть картины больше шести метров в длину.

Акварель долгое время считалась дамским искусством. Почему вы так истово ей преданны?
Да, бытовала такая точка зрения. На самом же деле в этом жанре работали выдающиеся художники — Карл Брюллов, Фрагонар, Гюбер Робер, Боголюбов. И сейчас существуют серьезные объединения художников, пишущих акварели. Почему меня так привлекала акварель — до сих пор необъяснимо. Рисовал везде — и в мастерской, и на летней практике. Писал и складывал в стопочки, не показывая преподавателям. Для меня тогда существовала лишь одна проблема — я писал акварели только с натуры, пока наконец не решился делать это по памяти. А потому ходил по улицам, выезжал за город, смотрел, как отражается солнце в луже, как падает свет, как меняется цвет листьев на ветру. Чтобы писать по памяти, надо изучить законы природы.

Что вам больше нравится писать? Пейзажи, натюрморты, портреты...
Очень люблю пейзажи. Они позволяют почувствовать воздух — морозный он или теплый, или сырой после дождя.

Планируете ли вы осуществление еще какого-либо проекта, подобного поезду «Акварель» в московском метрополитене?
Мы обсуждали идею обновления экспозиции поезда «Акварель» с начальником московского метро Дмитрием Гаевым. А потом подумали: может, и не стоит? Ведь далеко не все москвичи видели этот поезд, что же говорить о миллионах приезжих! Думается, ресурс поезда «Акварель» еще не исчерпан.

А другие акции?
Была еще одна акция, может быть, не такая зримая, как поезд, но не менее значимая. Есть такое достаточно грустное учреждение, как Федеральная служба исполнения наказаний. Вместе с этой структурой мы провели сеанс одновременной связи сразу с несколькими исправительными учреждениями. Своего рода мастер-класс. Я находился в офисе ФСИН, а видеокамера, транслирующая изображение в полтора десятка тюрем России, была направлена на лист бумаги. И я проводил урок по технике акварели. Но предварительно мы направили во все исправительные учреждения, задействованные в этом проекте, бумагу с карандашным рисунком, краски под определенными номерами, кисти. Так в тюрьмах страны появилось несколько акварелей, написанных под моим руководством. Отзывы были очень хорошие.

Ваши акварели находятся во многих российских музеях, в частных коллекциях в России и за рубежом. Вы трудно расстаетесь со своими работами?
Я выбрал такую политику: от каждого периода в моей коллекции должны оставаться какие-то типичные работы, поскольку неповторимо время, неповторим и я — не боюсь показаться излишне нескромным. Как-то я просматривал свои работы за 1988-й и 1989 годы. По времени вроде совсем рядом — а написаны совершенно по-разному, в абсолютно ином ключе. Предвижу вопрос: зачем такая систематизация? Для выставок, на которых можно судить об этапах творчества, о творческих поисках. Художник живет выставками, которые наглядно демонстрируют его развитие. И именно там, показав всю палитру своего творчества, он способен тронуть сердца людей.

Чем так ценна и важна выставка для художника?
Любая выставка — по сути то же самое, что дефиле нагишом перед множеством людей. А на выставках ты раздеваешься не в прямом смысле, а, скажем, так, в духовном. По твоим плодам можно увидеть, каков ты есть — какой у тебя характер, в чем твои слабости, недостатки, достоинства. Именно поэтому я всегда выступаю за персональные, а не групповые выставки. Нельзя судить о художнике по нескольким его работам.

Зачем так много?
Я убежден, что выставки развивают художника. Когда он выставляется, он учится. Вывешенные на стенах работы воспринимаются совершенно иначе, чем в мастерской или на мольберте. Это как бы взгляд на себя самого, но со стороны. Лучше видишь недостатки, недоработки.

Как вы относитесь к неким «гаражным» экспозициям, к всевозможным арт-инсталляциям?
Можно закрасить холст или бумагу черной или какой-либо другой краской и ждать, как на это отреагируют. Этот холст можно выбросить, а можно вложить деньги в раскрутку данного «шедевра», теоретически обосновать его уникальность и тем самым создать предмет в денежном эквиваленте. А критикам заявить: ребята, вы ничего не понимаете — именно тут заложена истина, раз она стоит денег. Словом, это шоу. И развивается такое искусство по законам шоу или, если хотите, шоу-бизнеса.
Можно закрасить холст или бумагу черной или какой-либо другой краской и ждать, как на это отреагируют. Этот холст можно выбросить, а можно вложить деньги в раскрутку данного «шедевра», теоретически обосновать его уникальность и тем самым создать предмет в денежном эквиваленте. А критикам заявить: ребята, вы ничего не понимаете — именно тут заложена истина, раз она стоит денег. Словом, это шоу. И развивается такое искусство по законам шоу или, если хотите, шоу-бизнеса.

Человек сегодня так рационален, так прагматичен, в повседневной жизни мы теряем потребность в высоком искусстве, в частности, в живописи. Не находите?
Красота всегда была и останется востребованным продуктом. Особенно сейчас, когда, как вы сказали, люди столь прагматичны. Современному человеку не хватает эмоций, а в век индивидуализма — особенно. Увы, положительные эмоции сегодня в большом дефиците. А живопись, искусство, к счастью, эти эмоции по-прежнему дарят.

Школа красоты
Школа акварели создана в 1999 г. при поддержке правительства Москвы и мэра Ю. М. Лужкова. Учебное заведение развивает два близких направления — обучение и музейно-выставочную деятельность. Преподавание ведется по уникальной методике, позволяющей обучать практически любого желающего работать в технике классической многослойной акварели. Все задания педагоги школы выполняют вместе с учениками. В Школу акварели принимаются дети 10-11 лет. В просторных залах музейно-выставочного комплекса школы экспонировались коллекции Третьяковской галереи, Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Государственного исторического музея, Музея искусства народов Востока. Школа акварели осуществляет обширную программу региональных выставок «Мастер и ученик», представляющих работы не только С. Андрияки, но и педагогов и учащихся школы. В залах музея проводятся концерты, музыкальные вечера и мастер-классы.

Я слышала, вы пишете под музыку. Это правда? Под какую?
Музыка должна быть созвучна тому, над чем я сейчас работаю. Недавно случилась такая вещь. Я люблю Вагнера. Многие считают его музыку бунтарской, трудной, но мне она нравится. Как-то мы с супругой отдыхали в Норвегии. Каждое утро я садился на крылечко домика, в котором мы жили, брал бумагу, кисти и рисовал, наблюдая роскошную красоту норвежских фьордов.

Вы и в отпуск берете с собой кисти и краски?
Обязательно! Живопись необходима мне как воздух. Как-то уже в Москве слушал Вагнера, и мне представилась такая картина — стихия воды, гор, камней, огромная по своей мощи и масштабам. Я стал писать акварель — большую, полтора метра на три. И все время слушал Вагнера. Никому ничего не показывал, пока не закончил. А потом решил проверить, как люди станут реагировать на эту работу, если будет звучать Вагнер. Первым зрителем-слушателем оказался мой водитель Анатолий. Посадил его перед картиной, направил на нее луч света, включил музыку и сказал: «Смотри». Музыка звучала минут 7 — 8. Потом он сказал, что это что-то потрясающее: картина словно ожила — облака начали двигаться, вода падать с гор, деревья закачались под ветром. Я много писал и под «Итальянское каприччо» Чайковского, и под музыку Моцарта, и под 9-ю симфонию Бетховена. В великой музыке всегда есть многозначность.

Журнал выходит в преддверии Нового года. Есть ли у вас какая-либо новогодняя история, которой вы могли бы поделиться с нашими читателями?
Я был очень дружен с замечательным и умнейшим человеком — архимандритом Сергием. Он был моим духовным наставником. Его проповеди можно назвать уникальными. Он говорил о Пушкине и Есенине, о полете в космос и пересадке сердца. Живо реагировал на современную жизнь. Его слова совершенно не потеряли актуальности, хотя и были произнесены много лет назад. Так вот: одна из проповедей была посвящена новогоднему празднику. Архимандрит Сергий говорил, что в минуту радости надо помнить о скорби, а в минуту скорби — о радости. А в качестве поздравления дарю читателям журнала свою рождественскую акварель (см. в конце журнала).

И последний вопрос. Есть ли картина, которую вы считаете непревзойденной?
Да, такая картина есть. Это работа фламандского художника Ван Эйка «Чета Арнольфини», которая выставлена в Лондонской национальной галерее. Этото самое искусство, которое я не могу разгадать. Как профессионал я видел множество работ — и всегда мог сказать, как они сделаны, какие техники использованы. Об этой — не могу. На ней нет следов кисти. Я видел ее десятки раз, всматривался, изучал, но так и не смог понять, как она написана. Думаю, не я один, потому что многие годы возле картины висела табличка с вопросом — масло это или темпера. Когда бываю в Лондоне, в галерее, я прямиком иду к Ван Эйку. В какой-то момент, еще издалека начинаю ее видеть, приближаюсь и, когда оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, могу взять увеличительное стекло и продолжать погружаться в картину. В центре нарисовано зеркало, в котором отражаются люди, по кругу зеркала — «Страсти Христовы» — многочисленные фигурки размером со спичечную головку, но совершенно понятны их лица, позы, движение, эмоции. Произведений Ван Эйка осталось мало, и каждая — загадка. Как, впрочем, и его жизнь. Однажды в магазине при Лондонской галерее увидел репродукцию «Четы». Решил — куплю, каких бы денег она ни стоила, пусть висит дома. Я рассмотрел ее, там все было передано замечательно — каждая краска, каждая трещинка, но... Там не было главного. Того, что каждый раз поражает меня в этой работе. И я отказался от покупки. Решил, пусть лучше картина останется у меня в памяти, чем иметь перед глазами подобие этого шедевра.

Лариса Левитас

 


Для того, чтобы оценить статью или добавить комментарий, пожалуйста, введите свои логин и пароль или зарегистрируйтесь.


Наверх  Оглавление раздела    Предыдущая статья  Следующая статья