Ваш логин:
Ваш пароль:

Регистрация
запомнить меня
Забыли пароль?
На главную
Обратная связь
Карта сайта
Хроника COMSTAR Новости рынка Индекс
БРЕНД >> ГОНКИ НА ВЫЖИВАНИЕ

Vodafone учится отличать поражения от побед

История большинства крупнейших телеком-корпораций как будто написана под копирку — бурный рост в конце 1990-х и самом начале нового тысячелетия, затем — спад, обусловленный экономическим кризисом. Дальше начинаются различия. Кто-то обанкротился, кто-то скатился в низшую лигу, кто-то остался на вершине, хотя и поумерив пыл. Но практически во всех случаях люди, творившие революцию в телекоммуникационном бизнесе, сошли со сцены. Так случилось и с Крисом Джентом, которому всего за несколько лет удалось сделать британскую корпорацию Vodafone Group мировым лидером в области мобильной связи.

Сейчас компания продолжает лидировать, но уже без Джента, и даже его заслуги воспринимаются не так однозначно. Началось все в 1982 году, когда правительство Маргарет Тэтчер выставило на продажу две лицензии на право создания первых в стране сетей сотовой связи. Одна из них досталась British Telecom, а вот за вторую в бой вступили сразу три претендента: Cable & Wireless, Ferranti и Racal Electronics. Последняя выступала в этой гонке в качестве «темной лошадки». Большинство ставили на Cable & Wireless. Но глава Racal лорд Эрнест Харрисон умел убеждать. Не жалея розовой краски, он рисовал самые радужные перспективы, обещая, что инвестиции в эту отрасль приведут к созданию множества рабочих мест и всеобщему процветанию. В общем-то, так оно и вышло. Но в начале 1980-х подобный оптимизм по поводу сотовой связи осмеливались высказывать немногие. Неподдельный энтузиазм Харрисона подкупил суровую «железную леди», и Racal неожиданно для всех получила вторую лицензию.

Первые услуги мобильной связи Racal Millicom начала предоставлять в 1985 году. Вскоре после этого новое подразделение получило название — Vodafone (Vo — voice, da — data, fone — phone). Спустя три года Racal впервые выставила на продажу 20% его акций, а в 1991 году подразделение окончательно вышло из состава материнской компании и было преобразовано в Vodafone Group.

Vodafone начала прорыв на международную арену. К 1993 году компания уже была представлена на рынке мобильной связи в Австралии, Греции, Гонконге, Мальте и скандинавских странах. Уже тогда излюбленной стратегией Vodafone было приобретение конкурентов для укрепления своих позиций на интересующих ее рынках. Однако подлинный размах деятельность Vodafone приобрела только в конце 1990-х — после того, как ее возглавил Крис Джент.

Мобильная сделка

Джент — неординарная фигура для чопорного британского бизнеса, даже с учетом современных реалий. Не лорд, не наследник известной династии, а самый настоящий self-made man. Его отец умер, когда Крис был еще ребенком, так что будущей звезде телекома пришлось обойтись без университетского образования.

Если бы его деловая карьера не сложилась так удачно, скорее всего, Джент стал бы известным политиком. Что любопытно, его политические симпатии всегда принадлежали консерваторам, одно время он даже возглавлял молодежную секцию партии. Правда, с Маргарет Тэтчер у него отношения не сложились: по слухам, она подозревала молодого однопартийца в левых взглядах. Зато другого премьер-министра — Джона Мейджора — Джент считает своим личным другом. Впрочем, политическую карьеру Джент закончил еще до того, как ему исполнилось 30, приняв решение сосредоточиться на бизнесе.

В 1985 году он пришел в Vodafone, где его взял под крыло тогдашний руководитель Джеральд Уэнт. Сменив патрона на посту СЕО в январе 1997 года, Джент взялся за дело всерьез. Всего за два года капитализация Vodafone выросла с $13 млрд до $150 млрд, что позволило компании выйти на третье место в стране после BP Amoco и British Telecom. Существенно увеличилась и клиентская база к концу 1998 года Vodafone обслуживала около 6 млн абонентов. Однако компания оставалась практически неизвестной широкой публике за пределами Великобритании. Все изменилось в 1999 году, когда Дженту удалось провести первую из серии прославивших его сделок.

Еще в детстве Крис был страстным болельщиком крикета, по сей день он частенько выезжает на игры сборной страны. И вот в Сиднее, куда Джент приехал поболеть за своих в матче между сборными Англии и Австралии, его застал звонок консультанта из Goldman Sachs. Обстановка на поле была критическая, и Джент не хотел брать трубку. Но в последний момент все-таки ответил на звонок и услышал новость дня: по информации New York Times, одна из Baby Bells-Bell Atlantic вот-вот заключит сделку о слиянии с одним из крупнейших сотовых операторов Америки AirTouch.

Дженту эта компания также была симпатична, к тому же он понимал, что если слияние состоится, у Vodafone практически не останется шансов пробиться на уже поделенный американский рынок мобильной связи. Мгновенно в его голове сложился план перехвата. Джент срочно вернулся на родину, созвал консультантов, обложился бумагами и всего за четыре дня подготовил альтернативное предложение, с которым и вышел на главу AirTouch Сэма Джинна. Сделка, потянувшая на $60 млрд с лишним, состоялась. Новообразованная Vodafone AirTouch к своим 6,6 млн клиентов в Европе добавила 8,7 млн американцев, что сделало ее крупнейшей сотовой компанией в мире. (Правда, к настоящему времени упоминание об AirTouch из названия исчезло.)

Интересно, что даже после этого хитрого маневра Vodafone умудрилась сохранить хорошие отношения с проигравшей Bell Atlantic. Глава последней Иван Сейденбергсам обратился к Дженту с предложением о создании в США совместного предприятия, которое тот охотно принял. В результате на свет появилась компания Verizon Wireless, в которой Vodafone принадлежит 45% акций.

Джент действует не по-джентльменски

Пока Крис Джент успешно завоевывал Америку, его конкуренты в Европе тоже не дремали. В октябре 1999 года немецкий многопрофильный концерн Mannesmann объявил о покупке Orange — третьего по величине оператора сотовой связи Великобритании. В Vodafone новость восприняли нервно: до этого обе компании даже сотрудничали на рынках некоторых стран, поэтому внезапное вторжение немцев на британскую территорию выглядело нарушением негласного мирного соглашения.

Лучшая защита — нападение, рассудил Крис Джент. Всего через пять дней после известия о грядущей продаже Orange он прибыл в Германию и предложил… купить весь Mannesmann за $100 млрд. Клаус Эссер, глава немецкого концерна, конечно же, ответил отказом. Мало того, что сама идея продать успешный бизнес иностранцам выглядела абсурдной, так англичане еще и предложили в два раза меньше его реальной — по крайней мере, по мнению Эссера — стоимости. Что ж, Крис Джент был к этому готов. Его следующее предложение, пока еще дружеское, составляло уже $125 млрд. Снова отказ, и по той же причине — слишком дешево.

Ведя, как им казалось, абстрактный спор о недостаточно высокой цене, немцы чувствовали себя вполне спокойно. Тогда, да и сейчас, в корпоративной Германии враждебные захваты были крайне редким явлением, тем более со стороны иностранцев. Поэтому следующий шаг Джента произвел эффект разорвавшейся бомбы — он обратился напрямую к акционерам Mannesmann.

Вся операция была спланирована блестяще. Свое предложение Джент обнародовал в США, где были сосредоточены 25% акций Mannesmann. Он рассчитал, что американские инвесторы, привычные к враждебным захватам, лучше оценят выгоды предстоящего слияния и помогут определиться своим европейским коллегам.

Надо сказать, что Джент нашел союзников и на территории самой Германии. Прежде всего в лице Юргена Шремпа, руководителя концерна DaimlerChrysler, который по совместительству еще являлся членом наблюдательного совета Mannesmann. «Только две вещи имеют значение во время заключения сделки: выгодно ли это акционерам и есть ли в ней коммерческий смысл», — убеждал Джент. Поддержал британцев и Каннинг Фок, глава корпорации Hutchison Telecom, один из крупнейших акционеров Mannesmann.

Но Эссер не хотел признавать поражения, тем более что за него вступился сам Герхард Шредер. Болезненно переживая унижение соотечественников, канцлер Германии публично высказался против практики враждебных захватов, заявив, что они разрушают культуру поглощенной компании. Ему ответил британский премьер-министр Тони Блэр: «Мы теперь живем в условиях единого европейского рынка, где одни европейские компании поглощают другие европейские компании».

В последней попытке избежать нежеланного союза Mannesmann попытался организовать слияние с французской корпорацией Vivendi. Однако тогдашний глава Vivendi Жан-Мари Мессье предпочел не ссориться с Джентом. Всего через четыре дня, после того как предложение Mannesmann было отвергнуто советом директоров Vivendi, Джент и Мессье на совместной пресс-конференции поделились с журналистами своими планами по поводу того, как они разделят немецкий концерн в случае победы Vodafone. Чтобы купить лояльность Vivendi, Джент пообещал передать ей 15% акций французской сотовой компании Cegetel, которыми владел Mannesmann.

Vodafone
Британская корпорация Vodafone Group — мировой лидер в области мобильной связи. Прибыль за последний финансовый год составила $64 млрд, чистый убыток — $14 млрд, рыночная капитализация — $136 млрд.

У загнанного в угол Эссера больше не осталось на руках козырей. 3 февраля 2000 года трехмесячное противостояние завершилось: Эссер объявил о том, что наблюдательный совет Mannesmann будет рекомендовать акционерам проголосовать за слияние. Финальная сумма сделки составила почти $163 млрд.

Победителей не любят

В первые месяцы после сделки Британия ликовала. Еще бы, наконец-то и у нее появился свой «чемпион мира» в сфере телекоммуникаций. Радовался и сам Джент — раздавал победные интервью, делился планами. В 2001 году Vodafone приобрела крупнейшую ирландскую компанию сотовой связи Eircell, 25% швейцарской Swisscom Mobile, а также подписала соглашение о стратегическом альянсе с гонконгской China Mobile.

Но не все шло гладко. Так, между делом Джент выписал себе премию в $14,5 млн наличными — «за выдающиеся достижения в области заключения сделок». Вот этого уже сдержанные британцы не одобрили: радость-радостью, но надо быть скромнее. Смущенный Джент признал, что нужно было преподнести эту новость инвесторам поделикатнее, без лишних самовосхвалений. Но добавил, что лично он не понимает, почему по поводу премии поднялся такой шум: мол, в Америке это обычное дело, да и деньги свои он заработал.

Позднее критика приняла более серьезный оборот. Мегасделки эффектно выглядят на бумаге, но на реальное воплощение амбициозных планов уходят годы и годы. Слияние Vodafone и Mannesmann (а чуть раньше и слияние с AirTouch) произошло в момент телекоммуникационного бума, когда акции всех этих компаний были на пике стоимости. Но мыльный пузырь лопнул, и все чаще аналитики и инвесторы стали задаваться вопросом: насколько оправданными были такие затраты? Подсчитано, что в общей сложности на зарубежные приобретения у Vodafone ушло $283 млрд — в два раза больше, чем составляла капитализация компании в 2003 году.

К тому же Vodafone, как и многие другие телеком-гиганты, в надежде оказаться впереди планеты всей здорово переплатила за 3G-лицензии в Великобритании и Германии. Только британская лицензия обошлась ей в 5,9 млрд фунтов стерлингов. По подсчетам самого Джента, эта цена была завышена почти на миллиард. Но даже в этом случае он защищал свое решение. «Мы заплатили слишком много, — сказал он в 2003 году. — Но единственной альтернативой было вообще не участвовать в аукционе, и в этом случае мы упустили бы возможность для дальнейшего развития».

Наверняка подпортило победное настроение Дженту и расследование, начатое германскими властями по поводу обстоятельств, предшествовавших слиянию с Mannesmann. По сведениям следователей, руководство и наблюдательный совет Mannesmann получили незаконное вознаграждение на общую сумму более $130 млн за согласие на сделку c Vodafone. В список подозреваемых попал и руководитель Deutsche Bank Йозеф Акерман, что едва не привело к кризису в этом уважаемом финансовом учреждении. Впоследствии все обвиняемые были оправданы, однако не так давно дело было поднято вновь, и окончательный итог расследования пока не известен.

Возможно, начавшаяся переоценка ценностей подвигла Криса Джента к важному решению покинуть пост СЕО Vodafone, что он и сделал летом 2003 года еще в статусе великого менеджера. Это, в частности, подтверждалось и тем, что компания предложила ему остаться пожизненным почетным президентом Vodafone.

Работа над ошибками

Преемником Джента стал американец индийского происхождения Арун Сарин, который работал в AirTouch до ее слияния с Vodafone, а затем некоторое время возглавлял InfoSpace и Accel-KKR Telecom. Именно на его долю выпала нелегкая миссия латать дыры, оставленные в бюджете Vodafone его блистательным предшественником.

Надо сказать, что Vodafone дольше других телеком-гигантов сопротивлялась необходимости начать списывать убытки, ставшие следствием непомерных и не всегда продуманных затрат. Но когда этот процесс все-таки начался, результаты оказались шокирующими. 30 мая 2006 года Vodafone обнародовала данные о том, что ее убытки до выплаты налогов в 2005 году составили $27,9 млрд — рекордная цифра в британской корпоративной истории. Значительная часть этих потерь обусловлена переоценкой германских активов, которые достались компании в наследство от Mannesmann. Другой источник убытков — 3G-бизнес в Японии, который у Vodafone «не пошел» и в конце концов был продан.

Как ни странно, новость была позитивно встречена инвесторами, и акции компании даже немного поднялись в цене. Возможно, честность руководства Vodafone заставила акционеров поверить в то, что компания спустилась с небес на землю и перестанет гнаться за мифическими перспективами, обратив внимание на более насущные проблемы. Тем более что, несмотря на убытки, она по-прежнему твердо стоит на ногах. В 2006 году клиентская база Vodafone и ее подразделений по всему миру достигла 170,6 млн человек — по этому показателю она уступает только China Mobile.

А тем временем Арун Сарин продолжает борьбу с недавним прошлым, постепенно выдавливая из компании прежних соратников Криса Джента. Сам Джент на волне слухов о том, что он якобы возглавлял антисариновский заговор внутри компании, весной этого года отказался от звания почетного пожизненного президента, таким образом окончательно разорвав связь с Vodafone.

Юлия Мифаева

 


Для того, чтобы оценить статью или добавить комментарий, пожалуйста, введите свои логин и пароль или зарегистрируйтесь.


Наверх  Оглавление раздела    Предыдущая статья  Следующая статья