Ваш логин:
Ваш пароль:

Регистрация
запомнить меня
Забыли пароль?
На главную
Обратная связь
Карта сайта
Хроника COMSTAR Новости рынка Индекс
ТУРИЗМ >> «СОЛОВКИ - МОЕ МЕСТО»

Для Андрея Степанова главное в его творчестве - единство мысли, сердца и взгляда

Андрей Степанов, директор компании «Диптел», до сих пор с фотографической четкостью помнит старую яблоню во дворе их давно снесенного временем и цивилизацией деревенского дома, мечтает съездить на фотосессию в Непал и читает хокку великого японца Басе, утоляя духовный голод гуманитария, оказавшегося в шкуре технократа.

Художественное фото — что за блажь такая для человека, профессионально занятого высокими технологиями?
У меня в семье из четырех человек — трое рисуют. Мне пришлось примкнуть к ним в специфическом амплуа — фотохудожника. При этом жена закончила тот же технический вуз, что и я. С красным дипломом. Сейчас в школе преподает изобразительное искусство. Дочка окончила художественную школу. Сын учится в центре образования Рачевского на отделении изобразительного искусства. Так что деваться мне было некуда.

Но ведь фотографией вы начали заниматься еще в школьные годы?
Кое-кто из моих школьных друзей увлекался фото. Помните, тогда предметом вожделений для фотолюбителя была камера «Зенит». Одноклассник однажды снял своего соседа, который любил принять «на грудь». Сосед был в невменяемом состоянии. И снимок получился очень выразительным. Одноклассник повесил его в подъезде в качестве меры воздействия. Выпивоха фотографию, ясное дело, сорвал. На следующий день она появилась опять. Через какое-то время ее постигла судьба первого снимка. Фото появилось в третий раз. Словом, все кончилось тем, что сосед больше не появлялся на публике в «разобранном» состоянии.
В то время не существовало сети фотолабораторий, типа нынешнего «Кодака». Все приходилось делать самому: от съемки до разведения проявителя и закрепителя. А потом в освещенной красной лампой запертой ванной происходило таинство печати, когда только наитие, а позже еще и опыт могли подсказать, какую выдержку ставить, какие места на фото надо вручную чуть затемнить или, наоборот, засветить. Фотобумага попадала в кювету с проявителем, и на ней проступали знакомые и незнакомые лица, деревья, дома. В этом была какая-то магия. Фотолаборатории в значительной мере убили тайну.

Андрей Степанов
Директор ООО «Диптел». 38 лет. Окончил Московский технический университет связи и информатики. Женат. Дочери 15 лет, сыну 12 лет.
ООО «Диптел» является корпоративным клиентом оператора «КОМСТАР».

Куда делся ваш фотоувеличитель? Что-то мне подсказывает, что…
Именно. В нем на сегодняшний день никакого проку нет. Но выбросить не смог. Пылится в чулане на даче. Кстати, я до сих пор пользуюсь пленочным фотоаппаратом. Конечно, и цифровым тоже, но душа больше лежит к пленочным камерам. В пленке есть душа. Наверно потому, что там все же есть еще тайна.
На «цифру» снял и тут же вывел фото на дисплей, посмотрел, оценил, внес поправки, щелкнул еще раз — все очень делово, прагматично и сухо. А на пленку отснял — и не знаешь, что в результате получится. Даже сдав пленку в фотолабораторию, ты ждешь чуда. Его, скорее всего, и не случится (не каждый день удается сделать классный снимок), но ты ждешь. И какое счастье, когда твое ожидание увенчивается чем-то настоящим.

Итак, школа, друзья, увлечение фотографией. А следующий этап?
Следующего этапа, если хронологически, просто не было. После школы была армия, где о фотографии пришлось забыть. По демобилизации — учеба, женитьба, дети пошли. Опять было не до того. После окончания МТУСИ возникла сложная жизненная ситуация. По распределению попал на работу, где очень мало платили. Семью на эти деньги содержать было невозможно. И через год я пошел в дворники в торгпредство Югославии, расположенное в ста метрах от бывшего родительского дома. Оттуда через год я попал в «Диптел» — компанию, обслуживающую дипломатический корпус.

Так вы коренной москвич?
Да. Кстати, очень интересный факт. Деревня моих родителей — Гладышево, это в районе современного Мосфильма. Деревню снесли. Территория была застроена, в том числе посольствами и торгпредставительствами. Там же расположилось Посольство Швеции. Так вот во дворе посольства — наша яблоня.

Неужели до сих пор жива?
Ну, сейчас не знаю, а несколько лет назад она еще была там. Сам видел.

Итак, жизнь наладилась. Трудный период закончился. И вы вспомнили о прежнем увлечении?
Не совсем так. Меня всегда увлекала философия. Интересовала поэзия. Я много читал, старался писать сам. Чем-то обменивался с друзьями, а что-то писал только в стол. У нас был клуб по интересам, где проходили дискуссии, обсуждения, обмен мнениями. Интересовался парапсихологией. Даже какое-то время лекции читал по философии оккультизма. Получилось так, что, будучи по профессии технарем, всегда увлекался гуманитарными дисциплинами. Мне хотелось какой-то отдушины. И все эти увлечения сублимировались в фото, но уже на новом уровне. Фотография стала частью стремления унять гуманитарный голод.

А какой жанр вам наиболее близок?
Репортаж. При этом я стараюсь исповедовать три принципа великого французского фотографа Анри Картье-Брессона: мысль, сердце и взгляд. Когда это все в гармоничной пропорции присутствует в фотографии — рождается искусство.

Объекты для съемок должны быть разнообразными или вы, снимая одно и то же, но в разных ракурсах, пытаетесь найти то самое главное?
Я в душе странник. Вот вам и ответ. Как только моему младшему исполнилось четыре года, мы стали ходить в пешие походы. Отпуск для нас — это палатки, необходимая туристская утварь и составление маршрута. Мы отправляемся в путешествие в компании, а иногда только в составе моей семьи. За это время мне удалось побывать на Северном Кавказе (Приэльбрусье, Домбай), на Кольском полуострове в Хибинах, на Соловках я был четыре раза и знаю, что побываю там еще.
Когда сыну исполнилось семь лет, мы семьей и с родственницей с тринадцатилетним сыном отправились в путешествие по Хибинам. Сами составили маршрут. Доехали до красивейшего озера Имандра. И вперед, с рюкзаками. Красота, состояние души! Я вообще очень люблю природу русского севера.
По маршруту у нас значился перевал. На карте он казался совершенно безобидным, то есть его преодоление не требовало специальной подготовки и снаряжения. А шли мы через него двадцать часов! Ничего, нормально прошли. Не сказать, что было легко. Потом дошли до базы спасателей. Кроме них в округе — ни души. Спасатели, когда узнали, по какому маршруту мы шли четверо суток, и разглядели в каком составе, только присвистнули. Оказалось, что перевал-то был далеко не простым, имел категорию сложности. Мы чувствовали себя победителями.
А ведь я еще помню, как жена в первый раз, еще дома, «примерила» на себя походный рюкзак, он ее попросту перевесил, и она упала на диван. Жена моя весит всего-то сорок шесть килограммов.

Какие еще памятные поездки были?
Поездить последнее время удавалось по многим местам. Был в Барселоне, на острове Тенерифе, других теплых местах. Но южная природа меня не очень трогает. Север — это да. Там все обнажено, без прикрас. Это как правда, не прикрытая одеждой софизмов и аллегорий. Голая, суровая правда. Именно поэтому я там не просто люблю бывать. Я люблю фотографировать север.

Что для вас красота, в том числе красота на снимках?
Искусство фотографии — умение увидеть то, мимо чего проходят тысячи людей, не разглядев это в приевшемся калейдоскопе ежедневной суеты и спешки. Надо не смотреть, а видеть. Нынешний уровень фототехники позволяет любому, даже начинающему фотолюбителю, делать красивые открытки. Например, на последней выставке фототехники в Кельне уже демонстрировалась цифровая любительская десятимегапиксельная камера, с режимами пейзажной, портретной и прочих съемок, со стабилизацией изображения. С ней надо только выбрать подходящее место, поставить на нужный режим, щелкнуть и получить картинку -хоть сейчас в рекламный буклет.

Судя по вашим снимкам, вы намеренно избегаете цвета.
Там, где он нужен, я цвета не избегаю. Но моя увлеченность севером — Хибины, Соловки — диктуют именно черно-белое изображение. Наш север — это чаще всего отсутствие цветового разнообразия. Цвет скал и камней, стылой воды, выглядящей черной на фоне ослепительной белизны снега.

Когда вы идете с фотоаппаратом на съемку, испытываете какое-то особое состояние?
Да. Для меня это медитация. Особое состояние души! Вообще я считаю, что снимать без этого настроя нельзя. Больше того, когда я в рабочей одежде — в партикулярном костюме с галстуком, у меня не возникает желания брать в руки камеру. Чем меня, например, так привлекают Соловки? Там я под влиянием окружающей среды сразу впадаю в состояние медитации. И мне хорошо работается. Именно на Соловках я сделал, наверное, самые лучшие фотографии. Кстати, и портретдочеритаму меня получился лучше всего. Соловки для меня — это какая-то релаксация плюс внутреннее созерцание. Это мое место. Меня туда тянет. Я там получаю заряд надолго.

За свою жизнь вы, наверное, поменяли не одну камеру. А что делали со старыми? Продавали, менялись с коллегами, просто выбрасывали, отдавали?
Нет, пока все мои камеры со мной. Старый «Зенит», кстати, всегда в кофре, и я часто им пользуюсь. Докупил только объектив. Из современныху меня два «Кэнона». Один пленочный, другой цифровой. Ну и линейка оптики.

А в суетной Москве есть у фотохудожника Степанова любимые места?
Мне очень нравился старый Арбат. Потом он меня перестал привлекать. Люблю некоторые места на Пречистенке, в основном дворы, Воробьевы горы. Люблю Царицынский парк. Может быть, потому что живу рядом и первые снимки на «Зенит» были сделаны именно там.

А есть мечта куда-то съездить поснимать?
В прежних поездках в Хибины и на Соловки удалось познакомиться с очень интересными людьми, с которыми продолжал потом переписываться. Были совместные планы по поездкам в Приполярный Урал и на Алтай. Очень хочу съездить в Непал. Мой друг, с которым я познакомился через фотосайт, там бывал и «отравил» меня своими рассказами. Так что надеюсь.

Круг ваших интересов в чтении?
Умберто Эко, Герман Гессе, Густав Май-ринк. Самая любимая книга, пожалуй, «Ангел западного окна» Майринка. Еще есть в моей жизни «Сиддхартха» Гессе и «Старик и море» Хемингуэя.

А какие предпочтения в поэзии?
Басе. Хокку сродни искусству живописи.Они нередко писались на сюжеты картин и, в свою очередь, вдохновляли художников. Подчас они превращались в компонент картины в виде каллиграфически выполненной надписи на ней. Иногда поэты прибегали к способам изображения, родственным искусству живописи. Так что хокку мне близки не только как любителю поэзии, но и фотохудожнику.

А в искусстве фотографии есть для вас вершины, которые хотелось бы взять? Создание своего собственного фотоязыка. Для большинства даже очень продвинутых фотолюбителей это задача недостижимая. Четко это осознаю. Сейчас я остановился на пороге какой-то новой ступени в творчестве. Решил взять тайм-аут на осмысление пройденного. Работаю только в стол. Параллельно изучаю творчество мастеров. И просматривая — в который раз — работы Анзела Адамса, Майкла Кенны, Анри Картье-Брессона, Йозефа Судека, Арнольда Ньюмана, Александра Родченко, понимаю, что тайм-аут может затянуться на неопределенное время. Однако буду продолжать свои поиски. Правда, пока истина все время ускользает, как я написал в одном из моих давних четверостиший:

Чуть слышно первая строка,
Царапнув девственный листок,
Легла.
Незримо ты ушла
В пространство между глупых строк.

Владимир Тен

 


Для того, чтобы оценить статью или добавить комментарий, пожалуйста, введите свои логин и пароль или зарегистрируйтесь.


Наверх  Оглавление раздела    Предыдущая статья  Следующая статья